Фото: Сергей Маркелов. YouTube.com / Россия 24
Фото: Сергей Маркелов. YouTube.com / Россия 24
3 Ноября 2017
Сергей Маркелов: Иркутской области нужна понятная и прозрачная современная технологичная политика

Политтехнолог, политический советник, генеральный директор коммуникационного агентства «Маркелов Групп» Сергей Маркелов в преддверии своего семинара в Иркутске поделился мнением о политической обстановке, сформировавшейся в Приангарье, грядущих выборах и перспективах.


— Сергей Николаевич, расскажите, как складывалась Ваша профессиональная биография?

— Я окончил медицинский вуз в Новосибирске по специальности «детская хирургия». Практически 17 лет я работал в медицине: тысячи и тысячи операций, сложнейшие ситуации, неделями не выходил из больницы. Результатом изнуренной работы стали тысячи спасенных детских жизней. Параллельно хирургии меня всегда интересовали и другие медицинские направления: психиатрия, а позже, перемещаясь в сферу социального, психология. И, видимо, эта вторая медицина изменила мою биографию в свою сторону. Официальная хирургия — это очень консервативная практика. Всё зарегулировано и запротоколировано. Все методики утверждены и отклонения практически недопустимы. А тут в другой «мозговой» медицине всё совсем по-другому. Границ нет, выбор всегда за специалистом – главное, помочь, подсказать человеку, как разобраться в самом себе. Я много практиковал в сфере психологии и психотерапии. Позже я попал на семинары по современным прикладным психотехнологиям, я, кстати, в те годы практически все заработанные деньги тратил на обучение. Всё новое привозил в Россию, адаптировал, обучал людей и запускал в практику. Политконсалтинг в биографии появился как специальная точка приложения моих психологических и коммуникативных компетенций. Коллеги пригласили в первую избирательную кампанию в 94‒95‒м, кажется году, как эксперимент по проверке моих этих навыков. Это был для меня новый жизненный вызов, и он оказался судьбоносным.


— Что Вас сподвигло на развитие профессиональной деятельности именно в сфере политконсалтинга?

— Политконсалтинг как социальная практика — это всегда профессиональный стресс, это всегда уникальность, неопределенность, непредсказуемость и отсутствие границ для нахождения единственного оптимального решения. Ну и, наконец, политическое консультирование – это всегда проверяемый результат (итоги выборов). Мне лично такой «режим работы» очень нравится.


— Наверное, за годы работы у Вас накопился большой опыт ведения избирательных кампаний?

— За годы работы политконсультантом я провёл почти четыре сотни проектов. Это были не только избирательные кампании. В политике очень много работы помимо выборов. Иногда даже непонятно, откуда появился этот штамп, что политконсалтинг – это только про выборы. Если, все-таки про избирательные кампании, то вёл проекты всех максимально возможных уровней масштабности и сложности. В России и не только — это большие федеральные или национальные президентские и партийные кампании. Губернаторов выбирал много. Во всех трех последних выборах в Госдуму России моих клиентов было не менее полутора десятков человек.


— Что значит «удачная избирательная кампания» в Вашем понимании?

— Удачность в политике, и в частности, в избирательной кампании понятие относительное. Если вопрос в проценте побед на выборах в тех кампаниях, за которые я отвечал лично, думаю более 70%. Да и нет в реальности такого консультанта, у которого были одни победы.


— В чем заключаются особенности политического консалтинга в России?

— Особенности политического рынка консалтинга в России напрямую связаны с особенностями самой политики: какая политика, такой и консалтинг. Была политика 90-х с её смелыми, беспредельными и яркими кампаниями и такими же кандидатами - такой был и политконсалтинг — смелый, креативный, авторский, беспредельный, и по инструментам, и по финансам. Стала политика более управляемая, централизованная, системная, аккуратная – и консалтинг стал таким же. Исчезли конкретные имена и появились системные игроки. Кто-то «сел» на Москву и осваивает проекты только там, кто-то стал «дружить» с администрацией Президента и получать проекты оттуда, кто-то стал напрямую работать с регионами и иметь заказы оттуда. Ещё позднее политика стала совсем жёстко регулироваться, и рынок консалтинга стал почти эксклюзивным. И ещё один важный момент — всегда на политическом рынке были два вида игроков: те, кто брал проекты — это операторы рынка, и те, кого звали эти операторы к себе на работу. Рынок операторов политических проектов тоже менялся все эти годы от элитарного (с малым числом игроков) до совсем либерального (бесконечное число игроков) и снова элитарного, по крайней мере, с точки зрения размеров бюджетов избирательных проектов. Сегодня рынок политических услуг переживает такую же турбулентность и перезагрузку, как и вся наша политика, да, похоже, и вся наша жизнь.


— В чем особенности федерального политконсалтинга в сравнении с региональным?

— Принципиальным отличием федерального политического рынка от регионального является уклон в сторону его операторов — компаний, берущих большие федеральные и региональные заказы и в последующем, передающие их на реализацию своим, либо сторонним командам. Региональный политический рынок — это скорее рынок индивидуальных договоренностей и личных проектов. Конечно, я не могу не сказать, что сегодня федеральный и региональный рынок находятся в конкурентных отношениях. Причина простая – особенности управления политическими процессами и их мифология сделали политику условно более дешевой. Ресурсы в политике стали распределяться и работать иначе, чем это было еще несколько лет назад. Ну, а главными конкурентами внутри политических ресурсов стали деньги и договоренности.


— В чем, на Ваш взгляд, заключается специфика новых избирательных кампаний?

— Об этом я буду много говорить участникам моего иркутского семинара в декабре. Здесь перечислю лишь первоочередные: нарастающее количество неожиданных результатов; появление новых, ещё вчера совершенно далеких от политики, кандидатов; более жёсткое реагирование системы на опасных, по ее мнению, участников выборов. Но при этом, система власти демонстрирует готовность рисковать, идти на компромиссы и не бояться любого результата избирательной кампании. Отчасти этот процесс запустился после итогов последних губернаторских выборов в Иркутской области.


— Какие особенности Вы видите в политике иркутской области?

— Фундаментальная особенность политики Иркутской области в том, что она уже достаточно долгое время находится в состоянии стресса. Говоря медицинским языком, хронического стресса. Сначала беспорядочная смена губернаторов-варягов, потом несколько лет опять стресс-перезагрузки, но уже, казалось бы, со своим родным руководителем территории Ерощенко. Затем неожиданный результат губернаторской кампании, связанный с победой коммуниста Левченко. С одной стороны, конечно, можно сказать, что живущие в стрессе иркутские политики становятся более закаленными и устойчивыми к любым поворотам судьбы, но это не так. Человек в хроническом стрессе с большой вероятностью становится заложником этого состояния и часто уже не способен мыслить и действовать адекватно. Политические элиты региона поменялись за эти годы, но не настолько, чтобы изменить сложившийся годами стресс-тренд. Сегодня очень немногие иркутские политики способны работать в режиме нормального текущего регионального политического процесса. В области все по-прежнему напряженно и наэлектризовано. Почти все обычные для политики процессы в Иркутской области проходят через фазу стресса, либо, как я уже сказал, находятся непрерывно в нем. Во многих территориях России протекают явные или скрытые конфликты, но, мне кажется, здесь, в Приангарье, их больше и они глубже в разы. Вашу территорию от политического коллапса спасает мощный инерционный экономический потенциал. Другими словами, экономика сегодня все-таки вытягивает на себе все дефекты и проблемы политического дискурса.


— Какие здесь есть решения?

— Их несколько, но принципиально важно одно, и оно первое: чем раньше в Иркутске появится критически важная и нужная масса новых свежих политиков и рациональных и романтиков – глав и депутатов всех уровней, чиновников в исполнительной власти, тем быстрее наступит кумулятивный эффект, и Иркутская область, и ее жители войдут в режим работы с новым и понятным всем будущим.


— Какие федеральный тенденции влияют на исход наших региональных выборов?

— Для Иркутской области самые важные тенденции лежат в области экономики опережающего развития, эффективных технологий работы с природными ресурсами и квалифицированными кадрами. Сегодня неэффективная региональная политическая конструкция Приангарья — главный тормоз развития и формирования его уникального образа будущего. Иркутской области нужна понятная и прозрачная современная технологичная политика, и здесь я важное значение придаю политическому циклу 2018 года, в частности, выборам депутатов Законодательного собрания Иркутской области. Думаю, будет жарко.



comments powered by HyperComments
10 Ноября 2017

«Против всех» за 15 млн $. Ксения Собчак раскрыла бюджет своей кампании

Ксения Собчак, которая недавно заявила о своем намерении участвовать в выборах президента России, раскрыла СМИ свои расходы на избирательную...
1 Ноября 2017

Женская атака продолжается: Оксана Дмитриева готова выдвинуть свою кандидатуру в президенты

Как сообщается на сайте «Партии Роста», которая сейчас проводит праймериз для определения кандидата в президенты, есть четыре потенциальных ...