Фото: ВК Максима Воронцова
Фото: ВК Максима Воронцова
12 Июля 2018
Максим Воронцов о глобальном потреблении природы Байкала

«Клуб Публичной Политики» запускает серию интервью с представителями общественности, власти и бизнеса, которые будут посвящены раскрытию тем, связанным с экологией.

Открывает проект общественный активист, бывший сопредседатель общественной организации «Байкальская экологическая волна» — Максим Воронцов.


— Здравствуйте! Начать интервью мне хотелось бы с вопроса, который поможет оценить, есть ли сейчас проблемы с экологией, и, если да, каковы ее масштабы. Какова антропологическая нагрузка на природу озера Байкал, и на остров Ольхон в частности?

— Приближается к критической. Поскольку туристы ездят в места, которые некогда были дикими. Своей жизнедеятельностью они там распугивают диких животных и птиц. Кроме того, повреждается природный покров, особенно в степной местности: там и так тонкий слой дёрна, а когда по нему ездят на автомобилях, квадроциклах — достаточно проехать пару раз, чтобы всё содрать. А восстанавливается всё достаточно долго. Есть снимки, с высоты птичьего полёта, на которых хорошо видно в каких местах и насколько сильно всё изъезжено. Особенно хорошо это заметно на Малом море и Ольхоне, потому что там как раз степные почвы.

Ещё один из «симптомов» - это развитие водорослей в мелководной зоне. К сожалению, журналисты иногда перегибают палку и говорят, что Байкал превращается в болото, но это не так. Байкал слишком глубокий, чтобы он превратился в Болото, но в мелководное зоне, 10-15 метров в глубину, развиваются водоросли, самая известная из которых — «спирогира». Хотя там, конечно, целый комплекс водорослей.

Это не первый в мире случай, когда на чистое озеро усиливается антропогенная нагрузка: известны случаи и в Европе, и в Америке, и в Японии. Особенно усиливается нагрузка, когда в озеро начинают сливать канализационные воды: поступают вещества с бытовой химией, таким образом, вся органика подкармливает водоросли. В результате местные жители и туристы видят и чувствуют зловонные кучи на берегу, а водолазы — покрытое зеленью дно, которое некогда было чистым. Особенно сильно проявляется развитие водорослей там, где развит массовый туризм.


— Сегодня существует необходимость проводить мониторинг туристических потоков на Байкал?

— Есть смысл проводить мониторинг для того, чтобы понимать и оценивать, сколько туристов в этом году, а сколько было 5 лет назад и понимать, как меняется ситуация с экологией. Мы начинали делать такой мониторинг на Ольхоне: просто ходили по берегу и пересчитывали автомобили и палатки. Мы делали это на протяжении 3 лет, и год от года видели увеличение потока. 3 года – это мало, для того чтобы проследить динамику, но даже за этот период становится понятная общая картина.


— Какой вид туризма наносит больший урон экосистеме озера: туристы - «дикари» или туристы, отдыхающие на туристических базах?

— Сложно сказать. Можно сказать, что, когда массово приезжают «дикие» туристы – это плохо для природы. Если всех этих туристов поселить на турбазу, которая выполняла бы все необходимые нормы, предписанные законодательством и здравым смыслом. Например, имела бы очистные сооружения и контролировала поведение гостей. В таком случае база отдыха – это более хороший вариант.

Необходим и финансовый контроль. К примеру, на территории Национального парка сложно проконтролировать, кто заехал и оплатил взнос, а кто — нет, так как территория Парка очень большая. Сотрудники Нац. Парка несколько лет были вынуждены заниматься обходом и собиранием денег, вместо того, чтобы заниматься своей работой по охране природы и развитию инфраструктуры.


— Сегодня существует значительное число общественных организаций и государственных структур, которые так или иначе занимаются Байкалом и территорией вокруг него, однако некоторые проблемы не удаётся решить на протяжении многих лет. В связи с этим, есть ли смысл общественности и власти выстраивать диалог и общую концепцию работы?

— Диалог всегда лучше, чем сидеть по углам. Обязательно нужно обсуждение, привлечение экспертов и финансирование всей этой работы. К сожалению, в истории новейшей России были очень напряженные отношения между НКО (некоммерческими организациями) и властью, потому что НКО одной из функций видит привлечение внимания к определённой проблеме, естественно говорят то, что думают, и государству редко это нравится. Идёт планомерная работа по демонизации НКО, обвинению их в подготовке антигосударственных, цветных проектов. НКО проводят различные круглые столы, приглашают туда власть, либо принимают участие в том, что организует власть, предлагают свои пути решения, высказывают своё мнение.

Но в какой-то момент высказывание своего мнения решили политизировать и преподносить его как оказание воздействия на власть с целью изменения государственной политики. Письмо официальному лицу с вопросом или предложением тоже является политической деятельностью.

В Иркутске ярким примером этого является дело закрывшейся «Байкальской экологической волны». Это общественная экологическая организация, которая занималась только экологическими вопросами и не участвовала в политике. Именно за эпизоды, когда она высказывала своё мнение, писала письма официальным лицам, делала записи в блогах, она была признана иностранным агентом, потому что всё это было определенно, как политика. Организация сочла, что с таким ярлыком невозможно работать и самоликвидировалась, но люди-то остались и продолжают работу.


— Возможно ли изменить ситуацию с экологией, если в России появится чётко сформированное экологическое право?   

— Я не юрист, но я склонен доверять людям, которые разбираются в праве. Такие люди говорят, что необходимо дорабатывать законы и выстраивать систему контроля за их выполнением. То, что у нас есть закон о Байкале, безусловно, очень хорошо, но он плохо работает. Даже те несовершенные законы, что есть, при желании уже работают. Например, последний случай с задержанием заместителя министра в Иркутской области, который попался на незаконной вырубке леса – это было сделано благодаря существующему законодательству.

Если бы исполнение уже существующего законодательства осуществлялось в полной мере, то был бы уже значительный прогресс, т.к. в правовом государстве законы должны работать безотказно.


— Как бы вы оценили экологическую культуру жителей России, и в частности, жителей Иркутской области?

— Не существует экологической культуры, существует просто культура. Если делить, то у нас может быть политическая культура, экологическая культура, культура еды и много других. Мне очень не нравится, когда говорят, что у наших людей нет культуры, или у нее низкий уровень. Когда люди, которые плохо себя ведут в России, приезжают в место, где заведены правила по типу «сюда не ходить, бросать вот сюда», они через 2 недели становится культурным. Дело не в том, что у людей нет культуры поведения.

Если мы возьмем туриста, который после себя бросает банки там же, где отдыхал, он может оказаться прекрасным человеком. Необходим контроль, инфраструктура и нормы поведения, чтобы они были обозначены, чтобы они прививались со школы.

Наше отношение к природе – отвратительное, мы ведём себя хищнически, паразитарно, потребительски. Мы не можем не потреблять, но потребитель, который немного соображает понимает, что необходимо хоть немного оставлять, чтобы потом появилось что потребить. Наше потребление бестолковое и безответственное не только к Байкалу или лесу, но и к своему двору, газону.


— Можно сказать, что если бы с детского сада делался чуть больший акцент на том, как надо вести себя с природой, то ситуация могла бы качественно измениться?

— У нас прослеживается кампанейщина, ещё с советских времен сохраняется эта традиция. Как обычно это происходит: проведём акцию, посадим что-то, где-то уберём, а потом забудем про всё это не полгода. Такая кампанейщина создаёт много шума: все грамоты получили, руки друг другу пожали – все молодцы. Субботники проводить надо, лес сажать надо, мусор собирать надо, но это один из компонентов. Ещё большая часть должна быть и в детском саду, и в школе, и в семье, где ребёнку будут прививать любовь и уважение к природе.


— Если каждый отдельный человек будет знать и понимать, как себя вести, но при этом у нас остаются производства, возможно ли улучшить экологическую ситуацию?

— Постепенно возможно. Если начнут меняться нормы поведения у людей, то это проникнет везде, соответственно и производство чего бы то ни было станет наносить меньший ущерб природе.


— В рамках II Байкальского международного водного форума приняли участие 23 страны. В чём причина участия различных стран в данном мероприятии?

— Если мы ведём себя как потребители, не как бережливый хозяин, берём и не отдаем, не развивает свою территории, то у соседей возникают вопросы. Рядом с нами есть страна с перенаселением, а у нас «1,5 молекулы на километр», и государство-сосед думает на перспективу, о том, как и где можно будет через 200-300 лет жить.

Есть страшилка о том, что придут китайцы и всё у нас захватят и заселят, но всё несколько сложнее. Мы не построим железный занавес, и всё равно будет проникновение, но важно, кто будет устанавливать правила. Или мы будем это делать, или как сейчас, не будет никаких правил, или нам продиктуют правила и это может сделать, как Китай, так и мировое сообщество. Деньги будут вкладываться, но важно на чьих условиях, и для кого будет положительный эффект от этих вложений: или это будет двухсторонняя выгода, или это будет выгодно для одной стороны, а мы будем на положении туземцев, которых колонизируют.


— Большинство экологических акций проводятся в защиту Байкала, но сложно припомнить акции в защиту прилегающей к Байкалу территории, однако это всё живой и взаимосвязанный организм — Байкальская природная территории. В чём причина такого одностороннего подхода?

— Для меня и для экологической общественности очевидно, что Байкал – это не только акватория, а вся Байкальская природная территория, которая занимает тысячи квадратных метров – это и вода, и лес, и почва, и животные, птицы и растительный мир и т.д. Нельзя здесь забывать и про историю этих мест. Здесь жили и живут люди на протяжении многих лет, у них есть своя культура и своя история, и всё это - тоже Байкал. Активисты поднимают вопросы о незаконной застройке берегов Байкала, о незаконной вырубке лесов, о стоках грязных вод, о монгольских ГЭС – это говорит о том, что проблема шире чем вода Байкала и работать нужно со всем комплексом.


— Как вы считаете, может ли улучшить экологическую обстановку введение туристического сбора?

— Возникает первый вопрос: куда пойдут деньги от этого сбора? Если мы сделаем 500 рублей в сутки, то нам понадобится лет 5, чтобы оценить эффективность таких мер, только спустя время будет понятна динамика туристического потока. И тут второй вопрос: для чего взимать деньги: чтобы ограничить въезд или чтобы улучшить инфраструктуру? Если закон будет предусматривать четкий механизм сбора и распределения средств на развитие инфраструктуры – это будет идеальный вариант. Печальный жизненный опыт говорит, что очень сложно проконтролировать, куда идут деньги, которые взимаются с населения под благовидным предлогом. В идеале закон должен очень чётко и строго регулировать такие вещи.


— Большое спасибо за содержательную беседу!


comments powered by HyperComments